— Вернись назад! Я тебе этого не разрешал! Паршивец мелкий...
Из темной глубины фонаря, который ребенок нес на спине, доносились глухие и злобные ругательства. Заточенный внутри него дух узнал проплывающий мимо них пейзаж и это его явно не обрадовало, но только вот ребенок попросту не обращал на эти ругательства никакого внимания, а также и не обижался на демона, помня, что характер у отца был не самый приятный [ сколько проблем у него из-за этого было ], но когда он так начинал ругаться, то это было больше для острастки. К тому же ребёнок был очень сосредоточен на дороге, что оказалась не самой простой для столь юного путника, а дойти до вершины горы ему нужны было до темноты, а не то не только дорога исчезнет во мраке, но и станет еще холоднее, повышая шансы на то, что ребенок может потеряться и заболеть. Что оставалось Ци Жуну? Лишь ворчать ему в спину, понимая, что мальчишка попросту волнуется за него, а от того и пытается сделать все возможное.
До сих пор непривычно.
Демон и маленький ребенок.
Гуцзы все еще искренне не нравилось то, что ему приходилось искать для Ци Жуна «пропитание», которое буквально рвало душу ребенка на части от осознания происходящего, отчего он пытался найти ему хотя бы животных, но когда выбор стоял между жизнью Ци Жуна и какими-то моральными качествами Гуцзы, то ребенок неизменно выбирал первое. Честно? Ци Жун это замечал. Да и разве можно было игнорировать нечто подобное? Этот мальчик... Совершенная случайность, что свалилась на его плечи когда-то, но которого он так и не убил. Он помнил, как отмахивался от сотни вопросов о Гуцзы, говоря, что таскает его с собой лишь в виде закуски на будущее, что убьет его после, а в итоге Ци Жун оказался из-за этого мальчишки в фонаре на грани исчезновения. Иронично, да? Лазурный Демон никогда и никого не защищал. Только себя. Ци Жун ведь всегда был эгоистичен и дерзок, ненавидел и презирал всех вокруг [ он уже уяснил, что стоит показывать зубы и нападать первым ], а этот мальчишка все равно остался с ним. Порою Ци Жуну казалось, что Гуцзы непроходимо глуп и наивен, если все еще искренне верит в то, что он является его истинным отцом, а потом и вовсе переставал об этом думать. Что вообще творилось в голове у этого мальчика? Почему он остался с ним?
Ответов нет.
Раньше Ци Жун очень часто кричал на этого ребенка, временами демонстративно от него отворачивался, игнорировал, но сейчас, когда они остались совершенно одни, именно демоническая аура Ци Жуна все еще отгоняла от Гуцзы множество напастей, которые неизменно грозили этому упертому малышу, который видимо не уяснил, что маленьким детям не стоит гулять одним в лесу.
— Нам нужно к его высочеству! — бесстрашно возразил Гуцзы [ его преданность и любовь все еще казались странными, но порою Гуцзы рассуждал уже совсем как взрослый, пускай и с присущей ему детской наивностью ] и Ци Жун тут же возмущённо и ярко вспыхнул, бездумно отдавая часть своих сил на это совершенно бесполезное проявление гнева. Честно? Сил ругаться уже не было. И пускай он понимал, что ребенок был прав, что им и правда была нужна помощь хоть кого-нибудь, если он все еще хочет жить, но демону совершенно не хотелось пресмыкаться перед Се Лянем и просить его о милости. Уж лучше остаток жизни питаться сырыми овощами, чем остаться в долгу перед дражайшим братцем. Но очень быстро Жун проваливается в сладкое забытье, так как сил в нем и правда осталось довольно мало. И пускай Гуцзы этого не понимал, а также не мог увидеть в силу возраста и опыта, но дошел он без особых приключений к дому небожителя именно потому, что зеленый огонек в фонаре пульсировал очень слабо, стараясь укрыть ребенка от проблем и отдавая ему то последнее, что он ещё мог ему отдать. Ведь аура демона, пускай даже слабого, всегда отпугнет слишком уж любопытную живность. Основным испытанием для Гуцзы стала именно сама гора, ее крутые склоны и холодный осенний ветер. Невольно вспоминается и то, что Ци Жун, будучи мертвым, который не чувствует холода, попросту забыл о том, что они не купили ребёнку новую одежду на более холодное время года. Да и на что бы они её купили? Он, конечно, убедил Гуцзы стащить кое-что на продажу у присматривавшего за ними небожителя, но до рынка они так и не добрались.
Сознание путается. Зеленоватые всполохи мерцают все слабее.
Ощущение времени истончается.
[ Он дойдёт? Только не глупи, малыш ]
Когда Ци Жун вновь приходит в себя, стараясь собрать раздоброленное на части сознание в единое целое, то он даже и не удивлен тому, что слышит сейчас именно голос Се Ляня. Это было ожидаемо. Да и Гуцзы был довольно упертым мальчишкой, если ему чего-то хотелось . Лазурный не хотел видеть брата, не хотел с ним разговаривать, а уж тем более принимать его помощь. Се Лянь... Его великодушный и милый братец, который всегда старался помочь всем людям вокруг. Всем. Но только не Ци Жуну. На двоюродного младшего братика Се Лянь даже и не смотрел. Вокруг него всегда было много других людей, которые заслужили его внимание, уважение и любовь. И даже сейчас небожитель смотрит на демона только лишь потому, что того попросил Гуцзы. Что было между Жуном и Лянем за последнее время? Лишь боль: физическая и моральная. Ци Жун все еще помнил удары брата, а также и холод_презрение_разочарование в его глазах. Но к физической боли Ци Жун уже даже привык, хотя и старался всячески её избегать. Да, конечно, демон виноват перед Се Лянем, причины холодно смотреть на брата у него были, но ничего более в памяти и вовсе не сохранилось, как и все те картинки из прошлого Ци Жун старался более не вспоминать, ведь вся его вера осыпалась крошкой от чужих памятников прямо ему под ноги.
— Ну да... — сквозь плотный туман пробивается едва различимый язвительный мужской голос. — Кто же еще это мог бы быть, если не мой венценосный братец. — устало усмехается Ци Жун. — Когда выберусь отсюда, то оттаскаю Гуцзы за волосы и не разрешу есть сладости. Паршивый мальчишка... Я ведь говорил ему не идти сюда. С таким же успехом можно было выкинуть меня в ближайшую канаву.
Ци Жун ворчит, а его слова сочатся ядом, но при этом он и сам прекрасно знает, что ничего он мальчику не сделает. Если честно, то он вообще не был уверен в том, что сможет отсюда выбраться, а уж тем более вновь обрести тело, чтобы потом устроить расправу над Гуцзы. Хотя... Ведь если так подумать, то он ведь вообще его не бил. Пытался пугать в первое время, но потом и это перестал делать. Ведь даже если ребенку было страшно, то он все равно оставался рядом, словно бы искренне веря в то, что без него «папка» и вовсе пропадет. И в какой-то степени это действительно могло быть правдой, ведь если бы Гуцзы не продолжал за ним присматривать, то неизвестно где бы сейчас он был. Скорее всего, что встреча с братом и вовсе бы никогда не состоялась.
Но Се Лянь все ещё здесь.
Лазурный демон собирает все свои последние силы на то, чтобы появиться сейчас перед братом и материализоваться из плотных клубов тумана во что-то более цельное, чем есть на самом деле, тем самым словно бы стараясь доказать Се Ляню, что он не нуждается в его помощи, пускай и был уже на грани исчезновения, а его тело было настолько болезненным и едва ощутимым, что местами даже просвечивало. Но разве станет Ци Жун выказывать слабость перед братцем? Нет. Уж лучше рассеяться. Да и Се Ляню всегда было наплевать на него, а от того и рассказывать Ци Жуну не о чем. А Гуцзы же еще слишком мал, чтобы вникать в подобного рода вещи. Да и не нужно ребёнку знать обо всем том, что гниёт у Ци Жуна где-то под ребрами, превращаясь в затхлый перегной из воспоминаний, чувств и желаний.
— Если хочешь, то оставь мальчишку себе. Нет?
Выгони. Мне все равно.
Он старается делать вид, что ему наплевать на Гуцзы, но тем самым и невольно все-таки пытается надавить на самого Се Ляня. Разве сможет его дорогой братец бросить ребенка на произвол судьбы? Нет. Это куда больше подходит Ци Жуну, но только не прекрасному и справедливому небожителю. И демон знает_чувствует, что его сил надолго не хватит, а потому делает то возможное, что он еще может. Неправильно? Грубо? Пускай. Но иначе он и не умеет. Не научили. К тому же Гуцзы будет куда лучше с Се Лянем. У того хотя бы был свой теплый угол, часто появлялась нормальная еда и одежду явно можно достать получше и потеплее. А что может дать Ци Жун? Ничего. У него пусто даже в седце. А вот братец с этим паршивым псом даже смогут поиграть в семью.
— Проваливай.
Он не может уйти от Се Ляня самостоятельно, так как попросту не может выбраться за стены своего фонаря, а потому пытается прогнать его, но что выглядит не очень убедительно. Голос у Ци Жуна слабый, болезненный и усталый. В нем больше нет привычной бравады, язвительности и злости. Зелёный огонёк в его груди медленно догорает. И Лазурный поворачивается к старшему брату спиной, показывая, что разговаривать ему не хочется, а смысла во всем этом он и вовсе не видит. Ци Жун уже умирал однажды. Тяжело, больно и страшно тогда было. И в этот раз, если честно, возможное забвение выглядело вполне себе безобидно. Ни боли. Ни страха. Ни волнений. Ни сожалений. Наверное... Мысли демона невольно цепляются за то единственное живое существо, которое было рядом с ним все это время, смотрело на него глазами большими и улыбалось, когда Жун брал его на руки. Он сильно расстроится? Он будет плакать по Ци Жуну? Нет. Изломанная улыбка уродует обескровленные губы. Гуцзы будет плакать по своему отцу, а это не он, пускай и мальчишка верит в обратное.
Ци Жуна же никто не ждет.
И никогда не ждал.
Ну и тогда к чему все эти попытки?
